21.10.2014 19:33

Утверждён
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
22 мая 2013 года


ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
по гражданским делам, связанным с разрешением споров
об исполнении кредитных обязательств

 

1. Споры, возникающие из кредитных отношений, с участием физических лиц подведомственны судам общей юрисдикции.

1.1. Введение процедуры наблюдения в отношении юридического лица, являющегося должником по кредитному обязательству, обеспеченному поручительством гражданина, не изменяет подведомственности рассмотрения судом общей юрисдикции искового требования кредитора о взыскании задолженности с поручителя.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала незаконным прекращение производства по делу по иску банка к обществу с ограниченной ответственностью и к поручителям (физическим лицам) о взыскании задолженности по кредиту.

1.2. Процессуальной формой привлечения к участию в деле должника и поручителя как субъектов солидарной ответственности, возникшей для них одновременно и в равном объѐме, является привлечение их в качестве соответчиков.

В случаях предъявления банками требований к поручителю и заѐмщику в отдельности, основанных на положении пункта 1 статьи 363 ГК РФ о солидарной ответственности поручителя и должника перед кредитором при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства, у судов возникают вопросы о необходимости привлечения к участию в деле других субъектов солидарной ответственности и об их процессуальном положении.

2.1. Правоприменительная практика свидетельствует, что в судах ещѐ не сложился единообразный подход к решению вопроса о территориальной подсудности рассмотрения дел, связанных с обращением взыскания на недвижимое имущество, заложенное в обеспечение возврата кредита. В связи с этим у ряда судов возникает вопрос о правомерности применения к рассматриваемым отношениям правила об исключительной подсудности, предусмотренного статьѐй 30 ГПК РФ.

Следует признать обоснованной сложившуюся судебную практику, которая исходит из того, что требование об обращении взыскания на заложенное в обеспечение возврата кредита недвижимое имущество не является самостоятельным спором о правах на это имущество. Материально-правовой предпосылкой такого рода спорных отношений является неисполнение должником кредитного обязательства, предполагающее удовлетворение требований кредитора за счѐт стоимости предмета залога, в связи с чем статья 30 ГПК РФ к кредитным отношениям применению не подлежит.

2.2. Определѐнные трудности на практике вызывает вопрос о том, признаѐтся ли действующим условие кредитного договора (договора поручительства) о подсудности спора по месту нахождения банка, согласованное между кредитором и заѐмщиком (поручителем), в случае уступки требования по просроченной кредитной задолженности третьим лицам.

Примером правильного применения законодательства по указанному вопросу является практика судов, которые, основываясь на положениях статьи 44 ГПК РФ, исходят из того, что правопреемство в материально-правовых отношениях влечѐт за собой и процессуальное правопреемство. При уступке права требования банком другому лицу сохраняют силу положения о договорной подсудности, согласованные в договоре первоначального кредитора с должником. Однако следует учитывать, что новый кредитор имеет право на предъявление иска по тем правилам о подсудности, которые согласованы в договоре. Например, если в кредитном договоре содержится условие о рассмотрении споров по месту нахождения банка с указанием его юридического адреса, то организация, в пользу которой была осуществлена уступка требования, имеет право на обращение в суд по месту нахождения первоначального кредитора (по материалам судебной практики Свердловского областного суда).

3. Как показывает практика, при разрешении вопросов о применении сроков исковой давности по делам анализируемой категории суды, принимая во внимание действующее законодательство, учитывают сохраняющие силу разъяснения совместных постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащиеся в том числе:

– в постановлении от 28 февраля 1995 года № 2/1 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», предусматривающем, что заявление о применении срока исковой давности не препятствует рассмотрению заявления истца-гражданина о признании уважительной причины пропуска срока исковой давности и его восстановлении, а также что срок исковой давности, пропущенный юридическим лицом, не подлежит восстановлению независимо от причин его пропуска (пункт 12);

– в постановлении от 1 июля 1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (пункт 32) о сроках предъявления требований о признании недействительности ничтожной сделки;

– в постановлении от 12, 15 ноября 2001 года № 15/18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (в части, не противоречащей действующему законодательству).

Судебная практика исходит из того, что по спорам, возникающим из кредитных правоотношений, требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности, который применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения им решения (статья 199 ГК РФ). При исчислении сроков исковой давности по требованиям о взыскании просроченной задолженности по кредитному обязательству, предусматривающему исполнение в виде периодических платежей, суды применяют общий срок исковой давности (статья 196 ГК РФ), который подлежит исчислению отдельно по каждому платежу со дня, когда кредитор узнал или должен был узнать о нарушении своего права. По требованиям о признании ничтожным того или иного условия кредитного договора суды, исходя из пункта 1 статьи 181 ГК РФ, применяют трѐхлетний срок исковой давности, течение которого рассчитывается со дня, когда началось исполнение ничтожной части сделки. При наличии заявления стороны в споре о пропуске срока исковой давности, установив факт пропуска данного срока без уважительных причин (если истцом является физическое лицо), в соответствии с частью 6 статьи 152 ГПК РФ суды принимают решения об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу.

3.1. Значительное число вопросов в практике судов связано с применением сроков исковой давности по требованиям, связанным с последствиями недействительности ничтожной сделки.

По делам анализируемой категории такого рода вопросы возникают, в частности, при рассмотрении исков граждан-заѐмщиков к банкам о взыскании сумм комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта, уплаченных по условиям кредитных договоров в виде единовременных либо периодических платежей наряду с процентами за пользование кредитом.

Сложившаяся судебная практика исходит из недействительности (ничтожности) данного условия кредитного обязательства.

Так, при рассмотрении конкретного дела Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала законными выводы суда о недействительности (ничтожности) условия кредитного договора об уплате комиссионного вознаграждения за открытие и ведение ссудного счѐта заѐмщика-потребителя (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17 мая 2011 г. № 53-В10-15).

По общему правилу исковые требования заѐмщика, поданные по истечении срока исковой давности при отсутствии уважительных причин его пропуска, о чѐм заявлено кредитором (ответчиком), удовлетворению не подлежат. В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ течение срока исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, который составляет три года, начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Из данного правила исходит судебная практика в случаях заявления ответчика о пропуске срока для защиты нарушенного права по иску гражданина-заѐмщика о применении последствий недействительности ничтожного условия кредитного договора, предусматривающего уплату комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта. Срок исковой давности при указанных обстоятельствах исчисляется со дня, когда заѐмщиком началось исполнение недействительной (ничтожной) части сделки, а именно со дня уплаты спорного платежа. При этом судами принимается во внимание требование гражданского законодательства о прекращении обязательства надлежащим исполнением (пункт 1 статьи 408 ГК РФ).

Изучение правоприменительной практики показало, что судами в целом правильно применяется законодательство о сроках исковой давности при рассмотрении дел, по которым обязательства по кредитным договорам исполнены (прекращены). Примером обоснованного отказа в удовлетворении иска должника к кредитору об обратном взыскании суммы комиссии, уплаченной за период действия кредитного договора, является следующее дело.

16 апреля 2011 года заѐмщик обратился в районный суд с требованием к банку о признании недействительным условия кредитного договора, заключѐнного между ними 17 марта 2007 года, о взимании комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта, как противоречащего положениям статьи 16 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», применении последствий недействительности сделки, взыскании с ответчика уплаченной истцом комиссии, компенсации морального вреда.

В процессе судебного разбирательства банк заявил о пропуске заявителем срока исковой давности, который, по мнению ответчика, должен исчисляться с момента начала исполнения кредитного договора.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, районный суд в решении указал, что в Гражданском кодексе Российской Федерации в порядке исключения из общего правила применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок, предусмотрена специальная норма (пункт 1 статьи 181 ГК РФ), в соответствии с которой течение срока давности по названным требованиям определяется не субъективным фактором (осведомлѐнностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.

Следовательно, поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, то именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от неѐ тот или иной неправовой результат, в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления срока давности.

На основании изложенного суд пришѐл к выводу об истечении срока исковой давности по требованиям истца о признании недействительной части кредитного договора от 17 марта 2007 года, поскольку исполнение спорной сделки началось в момент внесения заѐмщиком первоначального платежа в счѐт уплаты названной комиссии 17 апреля 2007 года, тогда как с соответствующим требованием в суд он обратился по истечении срока исковой давности – 16 апреля 2011 года.

Вывод суда о пропуске срока исковой давности по заявленному требованию основан на нормах действующего законодательства и разъяснениях, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (пункте 32), постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12, 15 ноября 2001 года № 15/18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (пункт 8 в части определения момента исчисления срока) (по материалам судебной практики Белгородского областного суда).

Аналогичным образом суды отказывают в удовлетворении исковых требований должников о взыскании комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта, уплаченной по кредитному договору, обязательства по которому ими исполнены досрочно, а иск предъявлен за пределами срока давности.

Так, решением суда в удовлетворении исковых требований заѐмщика к банку о применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде возврата уплаченной комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта отказано со ссылкой на пропуск истцом трѐхлетнего срока исковой давности, так как судом было установлено, что кредитный договор, содержащий условие о такой комиссии, был заключѐн 15 ноября 2007 года, кредитное обязательство погашено заѐмщиком досрочно 15 ноября 2010 года, а иск в суд им подан 31 января 2011 года, то есть с пропуском установленного пунктом 1 статьи 181 ГК РФ трѐхлетнего срока.

При этом судом отклонены доводы истца о том, что поскольку кредитным договором предусмотрена уплата спорной суммы периодическими платежами, то срок исковой давности об обратном взыскании должен исчисляется отдельно по каждому платежу (комиссии). В решении суд указал, что пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2001 года № 15/18, на который ссылался истец, толкуя положения статьи 181 ГК РФ, регламентирует правила применения срока исковой давности по искам о взыскании просроченных повременных платежей и не распространяется на правоотношения, связанные с требованиями о возврате исполненного по сделке, которые не регулируются положениями статьи 200 ГК РФ (по материалам судебной практики Калининградского областного суда).

Вместе с тем неоднозначно складывается практика разрешения судами споров о применении последствий недействительности ничтожного условия кредитного договора об уплате комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта (ничтожной части сделки) в тех случаях, когда срок исполнения кредитного обязательства не истѐк, а иск должником предъявлен по истечении трѐхлетнего срока с момента начала исполнения ничтожной части сделки. При рассмотрении такого рода дел суды не всегда учитывают, что исковые требования должника о взыскании уплаченных им кредитору комиссий, поданные по истечении срока исковой давности при отсутствии уважительных причин его пропуска, о чѐм заявлено кредитором (ответчиком), удовлетворению не подлежат (пункт 2 статьи 199, статья 205 ГК РФ).

Суды также не всегда принимают во внимание, что специальный срок исковой давности по ничтожным сделкам предусмотрен в пункте 1 статьи 181 ГК РФ для защиты нарушенного права путѐм применения последствий недействительности такой сделки (статья 12 ГК РФ).

При этом ничтожная сделка является недействительной с момента еѐ совершения независимо от признания еѐ таковой судом (пункт 1 статьи 166, пункт 1 статьи 167 ГК РФ).

Правоприменительная практика свидетельствует, что кредитор не во всех случаях в добровольном порядке исключает из договора недействительное условие кредитного обязательства.

По смыслу пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в случае пропуска срока исковой давности должник не лишается права на предъявление иска о признании недействительной ничтожной сделки, которая не порождает юридических последствий и недействительна с момента еѐ совершения.

В силу статьи 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности, который применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Таким образом, в случае пропуска срока исковой давности должник утрачивает право взыскать с кредитора денежные средства, уплаченные им в виде комиссии за открытие и ведение ссудного счѐта наряду с процентами за пользование чужими денежными средствами (пункт 1 статьи 395 ГК РФ). Однако если отношения кредитора с должником являются длящимися и на момент рассмотрения дела действие заключѐнного между ними соглашения продолжается, то суд, отказывая в удовлетворении требований должника о применении последствий недействительности ничтожной части сделки в связи с истечением срока реализации им данного права, вправе проверить сделку в этой части на предмет еѐ действительности и в случае признания еѐ противоречащей закону указать в мотивировочной части решения, что следка является ничтожной. В противном случае отказ суда в установлении ничтожности условия кредитного договора, не имеющего юридической силы, повлечѐт возникновение неправового результата в виде обязанности стороны в сделке исполнить еѐ в недействительной части.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 5 постановления от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» со ссылкой на часть 3 статьи 196 ГПК РФ указал, что суд вправе выйти за пределы заявленных требований и по своей инициативе на основании пункта 2 статьи 166 ГК РФ применить последствия недействительности ничтожной сделки (к ничтожным сделкам относятся сделки, о которых указано в статьях 168 – 172 названного Кодекса).

Исходя из данного толкования, при разрешении споров между кредитором (истцом) и заѐмщиком (ответчиком), например о досрочном взыскании суммы задолженности по кредитному договору, возникших в пределах срока исковой давности, суды уменьшают размер взыскиваемой задолженности на сумму комиссии, уплаченную заѐмщиком за открытие, ведение и обслуживание ссудного счѐта, независимо от того, заявлялись ли встречные требования ответчиком по данному вопросу или нет.

Так, заочным решением суда требования банка к должнику (заѐмщику-гражданину) о взыскании задолженности по кредитному договору удовлетворены частично. Учитывая, что в состав общей задолженности ответчика по кредиту была включена и задолженность по комиссии за выдачу денежных средств, комиссии за ведение счѐта и комиссии за расчѐтное обслуживание, суд отказал в удовлетворении требований банка о взыскании с заѐмщика задолженности по указанным комиссиям, взыскав с него задолженность по кредитному договору, состоящую из суммы основного долга и процентов за пользование кредитом (по материалам судебной практики Тверского областного суда).

3.2. Течение срока давности по требованию о взыскании задолженности по обеспеченному поручительством кредитному обязательству, подлежащему исполнению по частям, начинается со дня невнесения заѐмщиком очередного платежа и исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу.

4. В качестве дополнительного способа обеспечения исполнения кредитного обязательства допускается только добровольное страхование заѐмщиком риска своей ответственности.

Так, судебная коллегия по гражданским делам областного суда, отменяя решение районного суда в части признания недействительным пункта кредитного договора, в соответствии с которым заѐмщик в течение пяти рабочих дней с момента выдачи кредита обязан заключить и предоставить банку полис и договор страхования жизни и здоровья на весь срок действия договора с указанием банка в качестве выгодоприобретателя, исходила из того, что положения действующего законодательства не исключают возможности включения в кредитные договоры условия о страховании заѐмщиком жизни и здоровья.

Как указала судебная инстанция, часть 2 статьи 935 ГК РФ предусматривает, что обязанность страховать свою жизнь или здоровье не может быть возложена на гражданина по закону.

Вместе с тем такая обязанность может возникнуть у гражданина в силу договора. В соответствии со статьѐй 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно статье 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться, помимо указанных в ней способов, и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Приведѐнные правовые нормы свидетельствуют о том, что в кредитных договорах может быть предусмотрена возможность заѐмщика застраховать свою жизнь и здоровье в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и в этом случае в качестве выгодоприобретателя может быть указан банк.

По данному делу судебная коллегия не установила оснований для признания оспариваемого пункта кредитного договора ущемляющим права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, а потому недействительным. Несмотря на обеспечение обязательств договором страхования, заѐмщик от оформления кредитного договора и получения кредита не отказался, возражений против предложенных страховой компанией условий не заявил, иных страховых компаний не предложил (по материалам судебной практики Омского областного суда).

В другом гражданском деле суд, отказывая в удовлетворении требований истца к банку о признании недействительным условия кредитного договора о необходимости страхования жизни и здоровья заемщика, также исходил из доказанности добровольного выбора заѐмщиком-гражданином условия обеспечения исполнения кредитного обязательства.

Судом по делу установлено, что при выдаче потребительского кредита гражданам банк применял разработанные им правила выдачи кредитов физическим лицам, согласно которым страхование жизни и здоровья заѐмщика относится к мерам по снижению риска невозврата кредита. Данными правилами предусмотрено, что кредит может быть выдан заѐмщику и в отсутствие договора страхования, но в этом случае по кредиту устанавливается более высокая процентная ставка. Давая оценку представленным банком доказательствам, суд установил, что разница между двумя данными ставками не является дискриминационной. Кроме того, из упомянутых правил вытекает, что решение банка о предоставлении кредита не зависит от согласия заѐмщика застраховать свою жизнь и здоровье с указанием банка в качестве выгодоприобретателя.

Суд также обратил внимание на то, что разница между процентными ставками при кредитовании со страхованием и без страхования являлась разумной. Согласно заявке на выдачу кредита, подписанной заѐмщиком, он выбрал вариант кредитования, предусматривающий в качестве одного из обязательных условий страхование жизни и здоровья, с более низкой процентной ставкой (по материалам судебной практики Архангельского областного суда).

4.1. Включение в кредитный договор условия об обязанности заѐмщика застраховать свою жизнь и здоровье, фактически являющееся условием получения кредита, свидетельствует о злоупотреблении свободой договора.

Например, решением суда исковые требования заѐмщика к банку о признании недействительным условия кредитного договора, которое обусловливало получение заѐмщиком кредита необходимостью обязательного приобретения другой услуги – страхования жизни и здоровья заѐмщика, были удовлетворены.

Своѐ решение суд мотивировал тем, что, поскольку кредитные договоры заключаются гражданами с банками в потребительских целях, данные правоотношения между ними именуются потребительскими и регулируются Законом Российской Федерации «О защите прав потребителей», пункт 2 статьи 16 которого запрещает обусловливать предоставление одних услуг обязательным предоставлением других услуг. Данный запрет призван ограничить свободу договора в пользу экономически слабой стороны – гражданина – и направлен на реализацию принципа равенства сторон. При этом указанный запрет является императивным, поскольку не сопровождается оговоркой «если иное не предусмотрено договором». Следовательно, его нарушение в виде обязательности заключения договора страхования, которым банк обусловил выдачу кредита, влечѐт за собой ничтожность данной части договора (статья 16 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», статья 168 ГК РФ). Кроме того, в силу прямого указания пункта 2 статьи 935 ГК РФ личное страхование жизни или здоровья является добровольным и не может никем быть возложено на гражданина в качестве обязательства, обусловливающего предоставление ему другой самостоятельной услуги.

При разрешении данного спора суд установил, что у заѐмщика не было возможности заключить кредитный договор без данного условия, так как доказательством того, что предоставление банком услуги по ипотечному кредитованию обусловлено предоставлением другой услуги (страхование жизни и здоровья), являются положения пунктов кредитного договора, в соответствии с которыми при неисполнении или ненадлежащем исполнении заѐмщиком обязательств относительно заключения договора личного страхования кредитор вправе потребовать полного досрочного исполнения обязательства. В рассматриваемом случае включение банком в кредитный договор обязанности заѐмщика застраховать свою жизнь и здоровье фактически является условием

получения кредита, без исполнения которого заѐмщик не приобретѐт право на получение необходимых ему денежных средств. Такие действия являются злоупотреблением свободой договора в форме навязывания контрагенту несправедливых условий договора (по материалам судебной практики Свердловского областного суда).

4.2. Требование банка о страховании заѐмщика в конкретной названной банком страховой компании и навязывание условий страхования при заключении кредитного договора не основано на законе.

Например, решением районного суда требования заѐмщика о признании недействительным условия кредитного договора о страховании заѐмщика в определѐнной страховой компании удовлетворены.

Суд пришѐл к выводу, что, устанавливая в договоре в качестве страховщика единственное юридическое лицо (указание конкретной страховой компании), ответчик обязывает заѐмщика застраховаться только в этой страховой компании, нарушая тем самым право физического лица – потребителя на предусмотренную статьѐй 421 ГК РФ свободу как в выборе стороны в договоре, так и в заключении самого договора. Указанное решение оставлено без изменения судом кассационной инстанции (по материалам судебной практики Свердловского областного суда).

4.3. Убытки, причинѐнные заѐмщику вследствие задержки страховой выплаты, обеспечивающей исполнение кредитного обязательства, подлежат возмещению страховщиком в полном объѐме.

4.4. При предоставлении кредитов банки не вправе самостоятельно страховать риски заѐмщиков. Однако это не препятствует банкам заключать соответствующие договоры страхования от своего имени в интересах и с добровольного согласия заѐмщиков.

Из указанной правовой позиции исходила судебная коллегия, оставляя без изменения решение районного суда об отказе в удовлетворении требований о признании ничтожным пункта кредитного договора в части включения в сумму кредита платежа за подключение к программе страхования.

Судом по делу установлено, что в заявлении-анкете на выдачу кредита имеется графа о подключении к Программе добровольного страхования жизни и здоровья, при этом «согласен» или «не согласен», заѐмщик должен написать собственноручно, что и было им сделано. В заявлении на страхование заѐмщик был ознакомлен и согласен с тем, что за подключение к Программе страхования банк вправе взимать с него плату в соответствии с тарифами банка, состоящую из комиссии за подключение клиента к данной Программе и компенсации расходов банка на оплату страховых премий страховщику.

Банком представлены доказательства заключения договора страхования и перечисления страховой премии страховщику. Заключая договор страхования заѐмщика и определяя плату за подключение к Программе страхования, банк действовал по поручению заѐмщика. Данная услуга, как и любой договор, является возмездной в силу положений пункта 3 статьи 423, статьи 972 ГК РФ.

Доказательств того, что отказ истца от подключения к Программе страхования мог повлечь отказ и в заключении кредитного договора, суду не представлено.

В случае неприемлемости условий кредитного договора, в том числе в части подключения к Программе страхования, заѐмщик был вправе не принимать на себя вышеуказанные обязательства. Между тем собственноручные подписи в заявлении о страховании, заявлении-анкете подтверждают, что истец осознанно и добровольно принял на себя обязательства, в том числе и по уплате банку платы за оказание услуг по заключению договора страхования (по материалам судебной практики Алтайского краевого суда).

5. Условия кредитного договора, содержащие основания его досрочного расторжения, не предусмотренные законом, недействительны.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, признавая правильным решение суда первой инстанции о частичном удовлетворении требований заѐмщика о признании условий кредитного договора недействительными, указала следующее.

По данному делу заѐмщик обратился в суд с исковым заявлением о признании недействительными условий кредитного договора, согласно которым кредитор вправе в одностороннем порядке потребовать от заѐмщика досрочного возврата суммы кредита, уплаты причитающихся процентов и комиссии в случае, если заѐмщик намерен изменить или уже изменил место жительства либо прекратил трудовые отношения со своим работодателем и не имеет другого постоянного источника дохода; независимо от причины ухудшилось техническое состояние закладываемого автомобиля, повлѐкшее уменьшение его залоговой стоимости на 40% и более; заѐмщик заявил о расторжении договора банковского вклада до востребования, заключѐнного с кредитором;

заѐмщик в течение 10 календарных дней не представил по требованию кредитора справку о доходах за испрашиваемый период.

Между тем к основаниям, влекущим возникновение права кредитора требовать досрочного исполнения обязательств заѐмщиком, Гражданский кодекс Российской Федерации относит, в частности, нарушение заѐмщиком срока, установленного для возврата очередной части кредита (пункт 2 статьи 811 Кодекса), невыполнение предусмотренной договором обязанности по обеспечению возврата кредита, утрата (или ухудшение условий) обеспечения обязательства, за которые кредитор не отвечает (статья 813 Кодекса), нарушение заѐмщиком обязанности по обеспечению возможности осуществления кредитором контроля за целевым использованием суммы кредита, а также невыполнение условия о целевом использовании кредита (пункты 1 и 2 статьи 814 Кодекса).

6. Если исполнение кредитного обязательства обеспечено несколькими способами (залог, поручительство), то недействительность или прекращение действия одного способа обеспечения само по себе не влечѐт аналогичные последствия в отношении другого способа обеспечения обязательства.

7. В случае изменения кредитного обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для обеспечивающего его исполнение поручителя, поручительство прекращается с момента внесения изменений в основное обязательство, если на такое изменение не было получено согласия поручителя в форме, предусмотренной договором поручительства.

8. Согласие поручителя отвечать перед банком за неисполнение кредитного обязательства заѐмщиком, в том числе и в случае изменения условий кредитного договора, должно быть явно выражено им в договоре поручительства.

9. Смерть поручителя не относится к тем обстоятельствам, с которыми закон связывает возможность прекращения поручительства.

В связи с возникающими в судебной практике вопросами о возможности правопреемства в случае смерти должника или поручителя по кредитному договору следует исходить из разъяснений, которые даны в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» в третьем разделе «Ответственность наследников по долгам наследодателя» (в том числе пункты 5, 49, 59 – 62).

Поручитель наследодателя становится поручителем наследника лишь в случае, если поручителем было дано согласие отвечать за неисполнение обязательств наследниками. При этом исходя из пункта 1 статьи 367 и пункта 1 статьи 416 ГК РФ поручительство прекращается в той части, в которой прекращается обеспеченное им обязательство, и поручитель несѐт ответственность по долгам наследодателя перед кредитором в пределах стоимости наследственного имущества.

Наследники поручителя отвечают в пределах стоимости наследственного имущества по тем обязательствам поручителя, которые имелись на время открытия наследства.

10. При изменении кредитного обязательства, обеспеченного залогом, залог обеспечивает обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого изменения, если стороны договора о залоге не пришли к соглашению о том, что при увеличении размера требований по основному обязательству на согласованную залогодателем и залогодержателем сумму залог обеспечивает обязательство должника в увеличенном в согласованных пределах размере.

Основания прекращения залога предусмотрены пунктом 1 статьи 352 ГК РФ. Согласно указанной норме залог прекращается: с прекращением обеспеченного залогом обязательства; по требованию залогодателя при наличии оснований, предусмотренных пунктом 3 статьи 343 ГК РФ; в случае гибели заложенной вещи или прекращения заложенного права, если залогодатель не воспользовался правом, предусмотренным пунктом 2 статьи 345 ГК РФ; в случае реализации (продажи) заложенного имущества в целях удовлетворения требований залогодержателя в порядке, установленном законом, а также в случае, если его реализация оказалась невозможной.

11. Применение судом статьи 333 ГК РФ по делам, возникающим из кредитных правоотношений, возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

12. При разрешении судом требований об обращении взыскания на недвижимое имущество, заложенное в обеспечение возврата долга по кредитному обязательству, юридически значимым обстоятельством, которое входит в предмет доказывания и подлежит исследованию судом, является выяснение вопроса о существенности допущенного должником нарушения обеспеченного залогом обязательства, а также установление законных оснований для обращения взыскания на заложенное имущество.

13. Заявление заинтересованной стороны (залогодателя, залогодержателя) об изменении первоначально установленной судом в решении начальной продажной цены заложенного в обеспечение исполнения кредитного обязательства имущества, реализуемого в ходе осуществления исполнительного производства в случае признания торгов по продаже данного имущества несостоявшимися подлежит рассмотрению судом исходя из аналогии процессуального закона (часть 4 статьи 1 ГПК РФ) в порядке, предусмотренном статьѐй 434 ГПК РФ.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить